"Соприкосновение поэзии Блока со сказкой"
Страница: [ 1 ] 2
Соприкосновение поэзии Блока с русской сказкой и связанными с нею мифологическими реликтами, а также с уже упоминавшейся выше «низшей мифологией», еще бытовавшей тогда в народном обиходе, подлежит особому рассмотрению, которое целесообразно соединить с анализом «мифа о России» в творчестве Блока. Однако и без специального исследования, в предварительном порядке, на основании нашего общего представления о блоковской поэзии мы вправе думать, что эта сказочная традиция, действительно повлиявшая на Блока своим содержанием и, по-видимому, методом, не имела в его творчестве определяющего значения.
И все же, говоря о том, что соприкосновения Блока с отдельными национальными мифологическими системами не были интенсивными, что он был далек от мифо-логизма антологического типа и почти не прибегал к вольным импровизациям на традиционно-мифологические сюжеты, мы вместе с тем признаем наличие в его поэтическом сознании глубинных, мифологических по своему происхождению начал. Но эти начала нам следует искать не столько в их дифференцированных проявлениях, в реминисценциях и национально окрашенных мифологемах, сколько в их обобщенном, диффузном бытии, в затаившейся в поэзии Блока мысли о живой связи современного сознания с его первоосновами — с древними представлениями о «судьбе», «строе», «космосе» и о «тьме», «хаосе», «бездне».
Присутствующие в творчестве Блока (явно или потенциально) и переживаемые им как реальность общие категориальные мифологические представления-концепции, связанные с древними (обычно подновленными) мифологическими, религиозными, философскими системами и отчасти с фольклором (это — нечто подобное тому, что Леви-Брюль, анализируя первобытное мышление, называл «коллективными представлениями»). Сюда относятся фрагменты денационализированных библейско-христианских концепций или эллинской мифологии, такие понятия, как «Душа мира», «София», «дионисизм», «демонизм», или такие мифопоэтические категории, как «музыка» в онтологическом смысле (перестроенная пифагорийская мифологема; сам Блок видел в ней «мифологическую глубину») и т. д. Здесь уместно поставить вопрос о возможности соотнести эволюцию Блока-поэта, его духовный путь с библейско-христианской антропотеогонической схемой развития человечества (ср. гегелевскую триаду): «рай» (теза), «грехопадение» (антитеза), «искупление». (Последняя фаза, как и «синтез» по Гегелю, оставались, в сущности, на периферии поэтического мира зрелого Блока, вероятно, загаданными им, но по своей идейной основе не согласованными с его трагедийно-романтическим мировоззрением.)
Образы и ситуации, заимствованные из античной, ! египетской, скандинавско-германской (через оперы Р. Вагнера) и евангельской (в частности, апокалипсической) мифологий. Об этих образах уже упоминалось. Они, за исключением евангельских, отчасти вагнеров-ских, представлены в поэтическом творчестве Блока в ограниченной мере. Образами, сюжетами, цитатами из Евангелия Блок пользовался значительно чаще, на протяжении всего своего творчества— от ранней лирики до поэмы «Двенадцать».
Страница: [ 1 ] 2
Смотрите также: